inkomi (inkomi) wrote,
inkomi
inkomi

Categories:

Интересный журнал о Республике Коми: Айболит свалился с неба

Доктор Просвирнин принимал роды на буровых и в оленеводческих чумах, на полярных метеостанциях и на морских маяках. Ночь с 31 декабря на 1 января для него, по уже давно установившейся традиции, -- это не столько рождение нового года, сколько рождение нового человека

Чтобы попасть с врачами на задание, мне пришлось много часов подряд терпеливо дожидаться телефонного звонка в тесной комнатке -- два на два метра, -- громкой поименованной в табличке на двери: "Окружная санавиация".

Вся эта "санавиация" умещается на стареньком столе с вахтенным журналом посредине, искусственной елочкой (через несколько дней Новый год!) и телефонным аппаратом времен "Очакова и покоренья Крыма". Дежурный фельдшер Валентина Петровна Халкина рассказывает о своей службе:

-- Работаем, как обычная "Скорая помощь", только по воздуху. У нас в Ненецком округе по пальцам одной руки можно пересчитать населенные пункты, куда можно добраться по земле. Огромная территория в тысячу километров длиной -- сплошное бездорожье. А люди живут -- на побережье, на островах, на полярных станциях, на маяках, кочуют по тундре в чумах. Случись что -- вся надежда лишь на санавиацию. В санслужбе нас четверо -- два фельдшера, медсестра и заведующий. За год приходится вылетать более трехсот раз. В зимние праздники обычно вызывают по двум поводам -- обморожения и ножевые ранения. Да вот еще, я заметила, как праздник, так обязательно срочный вызов на роды. Но тут уж главный в деле -- Александр Михайлович Просвирнин. Он за тридцать лет работы в санавиации стольким детишкам помог родиться, что пожалуй может считаться крестным папой всего Ненецкого округа.

А спустя еще несколько минут, ответив на телефонный звонок, она мне торжественно сообщила:

-- Ну вот, есть срочный вызов к роженице в село Каратайку. Повезло вам, с доктором Просвирниным как раз и познакомитесь.

Воздушная "скорая помощь" помогает сегодня не только больным. В Нарьян-Марском аэропорту постоянно дежурят пассажиры из дальних сел. Санрейс для них -- порой единственная возможность добраться домой. Пассажирские рейсы выполняются нынче крайне редко, билетов на них для всех не хватает. А тут такой шанс, лишь бы экипаж согласился.

Летчики проблемы местного населения понимают, но для порядка кивают на доктора. Александр Михайлович, невысокий, сухой, выглядящий очень строго и даже грозно из-за густых бровей, по-доброму кивает: "Не возражаю".

Начинается обычный санрейс к роженице. Такой, какой когда-то был у доктора Просвирнина на остров Колгуев. Тот тоже начинался, как самый рядовой. Но каждая деталь полета так впечаталась в память, что Александр Михайлович помнит и день, и час вылета.

-- Было это первого августа. Я только вернулся с санзадания с острова Матвеева, успел лишь переодеться в праздничный костюмчик, рубашку белую надел, галстук повязал. И тут звонок -- надо лететь, женщине плохо, возможно придется делать кесарево сечение.

Просвирнин взял с собой фельдшера и акушерку. Метеоусловия в тот день складывались для летающей бригады из рук вон плохие, дул шквалистый ветер, моросил дождь. Авиаторы приняли решение отправить медиков на остров на гидроплане АН-2 во главе с опытным экипажем в составе четырех человек. Полет проходил на большой высоте, светило солнце и ничто, казалось бы, не предвещало трагической развязки. Но когда АН-2 начал снижаться доктора Просвирнина кольнула неприятная мысль: когда же кончатся облака? Гидроплан вынырнул из них буквально в нескольких десятках метрах от воды.

Море бушевало так яростно, что отдельные валы, казалось, вот вот заденут самолет. Так оно и вышло: приводнившийся гидроплан зарылся носом в волну, от удара которой пропеллеры загнуло почти в кабину пилотов. В ту же секунду машину резко накренило. Шторм сорвал один из поплавков, удерживающих самолет на плаву. Вытравленный на полную длину якорь не смог остановить самолет на месте. Его понесло в открытое море. Салон заполнялся водой, пассажиры и экипаж барахтались в ней, не в силах удержать равновесие. Крен достиг уже семидесяти градусов, самолет с опущенным на дно якорем напоминал торчащий из воды поплавок.

К счастью в гидроплане имелась надувная лодка. Но когда Просвирнин понял, что ни у кого из летчиков нет навыков обращения с "резинкой", он окончательно принял командование на себя. И хотя положенных на борту баллончиков со сжатым воздухом не оказалось, Просвирнину удалось накачать лодку ручным мехом, а затем благополучно спустить на воду. В пятиместке разместились все семеро. Утлое суденышко едва успело отойти от самолета, как он затонул.

Четырнадцать часов резиновую лодку шторм гнал по Баренцеву морю. Все это время доктор Просвирнин непрерывно подкачивал воздух в ее борта мехом. Оказалось, один из предохранительных ниппелей предательски спускал. После завершения этой полярной одиссеи, рука врача опухла настолько, что потребоватлось хирургическое вмешательство. Но в тот момент он не чувствовал усталости.

-- Я только один раз перестал качать, -- вспоминает он. -- Это, когда пришлось подавлять "бунт на корабле". У бортмеханика, молодого парнишки сдали нервы, он начал кричать, вставать на ноги. Вынужден был ударить его веслом по голове -- ведь в такой ситуации нет н ичего страшнее паники. Но, как врач, постарался стукнуть максимально острожно.

Спустя четырнадцать часов лодка пристала к небольшому островку, на котором судьба подарила им охотничью избушку с запасами дров, сухарей и соли. К тому моменту на материке уже организовали поиск гидроплана. Рейсовый самолет, следовавший из Архангельска в Амдерму, высадил пасажиров в Нарьян-Маре и отправился к Колгуеву на поиски. Летчики с воздуха заметили останки гидроплана под водой и передали на базу: "Гидроплан потерпел аварию, экипаж и медики погибли".

Но поиски не прекращались и после этой трагической вести. На Колгуев немедленно вылетел вертолет МИ-6. Опросив военных, местных жителей, убедившись в том, что люди скорее всего погибли, вертолетчики так же вскоре пошли на материк. Именно этот вертолет и заметил с островка доктор Проскурин.

-- Я бежал по песчаной косе, размахивая красным спасательным жилетом, сколько мог, потом, задохнувшись, упал на землю. И так, лежа вниз лицом, спиной почувствовали, меня видят.

Приземлившийся вертолет готов был немедленно доставить спасенных домой. Доктор настоял -- летим на Колгуев, времени потеряно много, а ведь женщине требовалось срочная помощь. Оставив коллег и летчиков гидроплана сушиться в охотничьей избушке, Алекандр Михайлович, спустя сорок минут уже осматривал роженицу. Состояние ее было вовсе не таким тяжелым, как об этом сообщалось в телеграмме, присланной накануне. Ее можно было траспортировать на материк.

Еще сильнее удивил Просвирнина своим вопросом коллега, главврач острова, вызвавший санавиацию:

-- Михалыч, а ты как здесь?

-- По твоей же телеграмме.

-- Не помню.

Как оказалось, на Колгуеве в эти дни готовились к празднованию Дня оленевода. Накануне грузовой вертолет привез островитянам спирт. В добром подпитии доктор и вызвал коллег с материка, а потом подзабыл об этом.

-- Но я был так счастлив чудесному спасению, что нисколько не обиделся -- говорит Просвирнин. -- Женщину мы забрали с собой рожать на материк.
И вечером я все-таки пошел на отложенный из-за меня день рождения. Отметили, кстати, и мое второе рождение заодно.

Все истории доктора Просвирнина похожи на эту: трагизм в них перемешан с добрым юмором. Вот одна еще одна из таких историй, пересказанная им с неизменной улыбкой. История, про которую коллеги доктора Просвирнина убежденно говорят: "Ничего похожего в медицине округа еще не было".

Просвирнина с медицинской бригадой срочно вызвали в поселок Индига, где жительница поселка Антонина Ледкова получила ножевые ранения в сердце и брюшную полость. Женщина дохаживала 28 неделю беременности. Трагическая история разыгралась в доме Ледковых после самоубийства мужа. Из охотничьей двухстволки оленевод выстрелил в рот, напрочь снеся себе голову. Бедная женщина, вернувшись домой с работы и, увидев страшную картину, схватила охотничий нож и вонзила его в сердце. Удар попал в цель, но у Антонины еще хватило сил трижды воткнуть нож себе в живот.

-- Срочно собрав в поселке доноров, я начал операцию. Когда мы вскрыли женщине грудную клетку, увидел в левом желудочке сердца ножевую рану. Я взял сердце в ладонь. А оно, видно почувствовав человеческое тепло, ответно встрепенулось. Тромб, закрывший рану, мгновенно выскочил, и сердце принялось качать кровь, выбрасывая мне в лицо алый фонтанчик. Мгновения, когда я зашивал рану, держа в руках сердце Антонины, и сейчас стоят перед глазами. Потом мы принялись за брюшную полость, и я с радостью отметил, что плод не поврежден. Трое суток мы выхаживали ее в Индиге, пока состояние здоровья не позволило доставить больную в окружную больницу. Спустя месяц мы отправили ее долечиваться в кардиологический центр наших соседей -- в Архангельск. А она обманув персонал больницы, сбежала, долго жила у закомых в Соломбале. Когда же пришел срок рожать, спокойно произвела на свет малыша в обычной районной больнице. С тех пор я часто встречаю ее и постоянно укоряю: "Ну, зачем было убегать? Ведь врачам за тебя досталось". Ее малыш, кстати, растет здоровым и шустрым".

Александр Михайлович в шутку называет себя невезучим -- его дежурства почти всегда выпадают на ночь с 31 декабря на первое января. В прошлый Новый год почти всю ночь он провозился, помогая родиться на свет двум девочкам -- Даше и Насте. Малышкам повезло, их имена стали известны всему Ненецкому округу. Их, первенцев 2000 года, ждали. Власти, коллективы промышленных предприятий наперегонки устанавливали для семей первых младенцев призы.


Крохе Даше из геологического поселка Искатели повезло чуть меньше -- за ее рождение родители Костя и Юля Янчевы получили крупные денежные подарки. А вот Настеньке, родившейся чуть раньше, мэр Карьян-Мара преподнес более солидный подарок -- однокомнатную квартиру. Но, проглядев все январские выпуски местных газет, наперебой сообщавших о малышах, я нигде не встретил фамилию доктора Просвирнина. А ведь без него праздника не получилось бы.

-- Как же вы? -- спрашиваю доктора.

-- Я в этом процессе все 35 лет только помощник, -- отшучивается он.

Но, между прочим, и Александр Михайлович, живой человек. Прожитая на Севере не самая легкая по нагрузкам жизнь дает о себе знать. И он мечтает со временем уехать на Большую землю. Возраст-то давно пенсионный.

-- Есть же программа переселения ветеранов округа, федеральный бюджет выделяет на это десятки миллионов рублей,-- видно задеваю его своим вопросом за живое.

-- Да хожу я постоянно и к окружным, и к городским властям, прошу помочь переселиться. Все бестолку. Деньги приходят, да, видно, правду у нас люди говорят -- разворовывают их чиновники.

... Полет наш завершился точно в срок, без происшествий. Взяв в селе роженицу на борт, вертолет сразу пошел на Нарьян-Мар. Всю обратную дорогу Александр Михайлович, позабыв обо мне, разговаривал со своей новой спутницей, расспрашивал ее о том, как протекала беременность. Увы, не пришлось на этот раз увидеть то, о чем рассказывала фельдшер Валентина Халкина. Как Просвирнин, ведя операцию при свете шестидесятиваттной лампочки, умудряется еще и собственную кровь перелить роженице. Как принимает он роды во время полета. Всего лишь три недели назад это случилось в очередной раз. Медики, приехавшие в аэропорт, ждали одну роженицу, а вместо этого увидели Александра Михайловича с ребенком на руках.

В этом году, как обычно, в ночь с тридцать первого на первое у летающего доктора -- дежурство! С новым человеком вас, Александр Михайлович!



[Интересный журнал о Республике Коми] (На сайте)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments